.

Повесть "Обрывки"

Оценить
(7 голоса)

 

***

  …жно, это самая странная из любовных историй, о которых мне приходилось слышать. Возможно, её герой - самый худший мой любовник, потому что он не делает ничего специально для меня – только то, что нравится ему самому. Наша разница в возрасте не оставляет мне никаких надежд на то, что это продлится долго: ему нужно определиться с избранницей и срочно нарожать детей. Я даже не смогу стать их крёстной, потому что он мусульманин. Его зовут Марат.

  Целый год у него не было постоянной работы и приходилось перебиваться случайными заработками. Несколько лет назад какой-то придурок, сев за руль его машины, разбил её вдребезги, и теперь любимый передвигается исключительно на двух своих длинных и красивых ногах. На все мои обиды он всегда отвечает одинаково: «Лизон, ты же знаешь, какое я говно!»  Короче, это мой непрекращающийся кошмар! Но я безумно люблю этого обаятельного гада. И ещё я дико его ревную. Мой психотерапевт сказал, что невысказанные обиды ведут к неврозам. Поэтому я решила …

***

    …чала  я ничего не чувствовала – мне казалось, что повода для ревности быть не может, потому что я красивая, сексуальная, самодостаточная, да ещё и умная. Вдобавок ко всем этим «орденам» я офигенная домохозяйка и классно готовлю щи, борщи и солянки. Были у меня ещё некоторые  вручённые мужиками «награды», которые позволяли моему носу быть всегда гордо вздёрнутым вверх в направлении «по ветру», даже невзирая на скромный размер груди. У меня всегда будет чем порадовать мужчину. Короче, я героиня эротического фронта.


    Моя фантастическая терпимость часто меня пугала. Однажды мой любимый пригласил на свой день рождения в числе прочих друзей десять своих «бывших». «Совсем бывшие» меня не волновали абсолютно. Они уже давно стали чьими-то жёнами или постоянными подругами. Слегка подкосило только известие о том, что среди приглашённых гостей будет Таня, девушка, с которой мой возлюбленный расстался незадолго до нашей встречи, и, как мне казалось, не всё ещё остыло. У моего любимого чрезмерно острое чувство юмора. Потому что только этим можно объяснить приглашение одной возлюбленной на территорию другой – день рождения Марата мы праздновали на моей даче.
   

   Он родился в год Петуха. Говорят, Петух всегда окружает себя большим количеством кур. Я умудрилась подружиться со всем его курятником, а в Таньку так просто влюбилась. И ещё долгое время созванивалась с некоторыми «особыми бывшими» с целью углублённого изучения особенностей дикой природы планеты Марат.
   

    Так я «тормозила» достаточно долго. Теперь уже даже не припомню, когда и почему разрушилась крепость моего безревностного доверия. Она рухнула с грохотом, не оставив на память потомкам и пары камней для экспозиции в «Музее моей любовной истории». Всё кончилось. Я благополучно сошла с ума и стала, как все бабы, ревнивой стервой.
   

    Как ни пытаюсь понять природу ревности – не могу. Откуда берётся  неуправляемое повышение кислотности души? Что за бактерии-мутанты попадают в сознание и своим убийственным неконтролируемым размножением превращают здоровую женщину в безвольное растение? И почему при этом я продолжаю терпеть едва выносимые спазмы этого ядовитого, отравляющего жизнь чувства?


    Самый острый приступ накатил, когда я сидела в салоне красоты в ожидании своей очереди. Передо мной висел рекламный плакат – сногсшибательной красоты блондинка навязчиво дарила миру свою качественно отрежиссированную улыбку. Вдруг мне пришло в голову, что в момент, когда фотовспышка озаряла её натруженное лицо, девушка-модель произнесла не привычное «cheese», а имя моего мужчины. Спинной мозг стёк прямо до копчика. Подступила мутная токсикозная тошнота. Мысли потеряли ориентацию в пространстве.
    Я разглядывала её лицо с чувством обречённости – конечно, нам не тягаться. Гладкая юная кожа,  ещё не познавшая ужасов мезотерапии, медовая притягательность по-детски припухших губ. Что я могу противопоставить этому? Свою зрелую горючую сексуальность? Свою душевную ненасытность и глубину чувственности? Кому это надо? Мужчины предпочитают лишний раз не париться и не терпят дамских заморочек – отношения должны быть лёгкими и, по возможности, ни к чему не обязывающими.
    Мне не хотелось в клочья порвать плакат или срочно изменить планы своего косметолога, попросив что-то радикально омолаживающее. Я смирилась с поражением, позволив своему сознанию в полной мере пережить ад отчаяния.
    Это было как лишение невинности. Возвращение в эдем неиспорченного сомнениями доверия к мужскому миру стало невозможным. Странно, что ядовитая стрела поразила меня на пустом месте – я не застала Марата в объятиях соперницы, не учуяла отзвук дамского парфюма на его коже… Но внутривенная инъекция ревности состоялась, и с этим теперь надо было жить.

                   


 

***   

    … и я поверил в неё, как в свершившееся чудо. Она казалась открытой, как глянцевый журнал, оставленный прохожим на скамейке сквера. Можно было листать странички, наслаждаясь яркостью картинок. Только радость и удовольствие от лёгкости текстов. Я поверил в существование ангелов на земле. И вдруг она показала свои вампирские клыки. Я тщетно пытался защитить своё горло.
    Эта тварь начала залезать в душу к моим бывшим любовницам. Какого хрена ей там было нужно – я не знаю. Конечно, я сам – тот ещё лох. Собрал их всех в свой день рождения, сдал ей все пароли и явки. Она обвела меня вокруг пальца, как мальчика-дебила. А эти змеи тоже хороши! Стали приглашать её в гости в свои террариумы. Нашли подружку! Ей нужно было только одно, она только и твердила: «Марат, Марат, Марат…», сливая в их уши своё дерьмо и выкачивая фекалии из сточных канав моих наивных девчонок. Шпионка хренова!
 От неё стало никуда не деться. Звонишь, бывало, своей бывшей и слышишь сразу после холодного «здрасте»: «Как дела у вас с Лизой?» Блин! Да если б я захотел поболтать про Лизу, я бы сходил к психотерапевту. Но я  пока ещё справляюсь сам…
Мои тёлки вконец оборзели. Когда эта стерва в слюнях и соплях докладывала им о тяготах своей жизни со мной, они тут же перезванивали мне с выносящими мозг рекомендациями перестать обижать мою бедную овечку, не подозревая о том, какой волчатиной несло из-под этой не слишком белой шкуры.
Все бабы – лживые твари. Моя – специалист экстракласса по плетению интриг. Я реально любил Таню и продолжал питать к ней чувства даже после того, как она меня бортанула. Танька – хорошая девка, с ней можно и бухнуть, и поржать. Наши отношения переросли в дружбу, которой я очень дорожил. И тут явилась моя кобра. Что она нашипела моей подруге – ума не приложу, только Танька перестала отвечать на мои ночные предложения накатить по сто пятьдесят.
Я не сразу догадался, для чего она затеяла эту кампанию по завоеванию сердец моих бывших возлюбленных – она таким образом решила их нейтрализовать, продемонстрировав всё своё сволочное нутро и убийственное желание бороться за меня до последней капли крови, как за какой-то офигенный приз.
Вероятно, я уже никогда не прощу ей моего рухнувшего мужского мирка, хранившего следы прошлых сражений и побед. Она присвоила себе то, что я собирал и берёг годами, – любовь красивейших, ярчайших женщин. Моих женщин! Изворотливая сука, она отбила у меня всех моих любовниц и…

***


Я соскучилась… Позови меня к себе скорее, пожалуйста! Мне всё равно, как это будет – это каждый раз непереносимо, мучительно, обжигающе… В комнате, в прихожей, на лестничной площадке…Ты помнишь? Помнишь?! Потом я еле дошла до дома, пропитанная тобой насквозь, слитая с тобой… У меня ноги дрожали, и дождь не казался влажным после твоих любовных игр. И я подарила тебе прощальный поцелуй, стоя на коленях под прицелом соседских дверных глазков, а потом убежала, смеясь… Я хочу – так же незабываемо и иначе. Чтобы твоя соседка опять спросила, что это так громко падало на пол всю ночь… А может быть, просто - тихо и нежно. И ранним утром впасть в забытье, слушая воркование голубей, так напоминающее приглушённые женские постанывания…     

 


 

 

***

    Однажды мы с Маратом поссорились. Теперь я даже не вспомню настоящей причины этой размолвки, но до сих пор съёживаюсь от нервного озноба, когда вспоминаю, как ходила на прогулку по набережной, недалеко от его дома, с тайной надеждой увидеть причину охлаждения наших отношений – какую-нибудь сладкопопую профурсетку с кукольным тупоумным выражением лица. Я хотела нарваться на неприятности – встретить боль лицом к лицу, ощутить горечь неравного соперничества и заболеть одиночеством. Я представляла их вместе: он - высокий, красивый брюнет, она - хрупкая блондинка… Слёзы отчаяния начинали душить меня раньше, чем я дорисовывала картину во всех её безобразных эротических, разбивающих хрупкое сердце деталях.
    Конечно, он не святой, мой избранник. Как большинство мужчин, он полигамен. Однажды я нашла в воронке его ванны прядь длинных, мягких, тонких волос. Без всякой брезгливости вытащила этот хвост белой мыши и с милой улыбкой продемонстрировала своему мачо. «Что это такое?» - с искренним непониманием спросил мой милый.  «Это женские волосы из твоей ванны», - пока ещё веселясь, ответила я. «Откуда они там взялись?» - по-прежнему невозмутимо поинтересовался мой возлюбленный. «Я думаю, они упали с головы твоей девушки, когда вы вместе принимали ванну», - продолжала пикироваться я. «Тогда почему там нет моих тёмных волос?» - нашёлся мой любознательный парень. «Пожалуй, ты прав, она сидела в ванне одна, а ты тёр ей спинку», - я вдруг сама начала верить в правильность версии, и точность попадания ошеломила меня. «Дура, что ты несёшь, какая девочка, какая спинка, ты что мелешь?» - он начал сердиться, но меня было уже не остановить.
 Длинные, мягкие, как у ребёнка, волосы, пухлые губы, длинные худые ноги с острыми «французскими» коленками, смуглая спина и тонкая светлая полоска над аппетитными ягодицами – она загорает только в стрингах. Ей всего двадцать, но у неё уже была куча мужиков. При этом она обожает Марика, потому что он грубо и властно овладевает её хрупким телом, заводясь от её притворного сопротивления и тихих томных стонов: «Не надо, Марик, не надо…» Он жёстко входит в неё, и она почти сразу кончает от его животного напора. Её наверняка зовут Таня. Я даже слышу, как он произносит её имя: «Танечка, Танечка, девочка моя, ну давай, давай, ещё разочек, вот так, умница моя…» 
Я никогда не услышу подобных слов. Я никогда не буду блондинкой со сдобными булочками ниже спины. И мне не будет двадцать. Конечно, Марик трахнет меня ещё не один раз. Не очень трезвый, не очень возбуждённый, не очень заботливый… Отымеет меня для своего удовольствия и чтобы я не клеилась к нему со своими эротическими притязаниями хотя бы неделю. Просто он не любит меня так, как я его люблю.
Таня, Танечка, Танюшенька… Все его женщины будут Танями для меня. Одна огромная обольстительная Таня стоит за плечом моего мужчины и похотливо трётся губами об его персиковое ухо: «Я хочу тебя, Марат!»
На самом деле Таня стала мне почти так же дорога, как ему. Мы даже встретили прошедший Новый год вместе. Ну кто бы ещё смог поехать к бывшей любимой своего парня в ночь, которую «с кем встретишь, с тем и год проведёшь»! Надо было бы выжечь себя изнутри сомнениями, плаксиво гнусавить «ты что, меня больше не любишь?», а я вызвала такси, купила вина и закуски и ещё уехала пораньше домой, утомившись от новогодней суеты, и оставила своего любовника наедине с его бывшей подругой. И сердце почти не дрогнуло.
Почти… Танька потрясающе красива. И ещё она моложе меня, а это тоже фактор риска… Её изящное кокетство может служить образцом грамотного поведения молодой, но мудрой женщины – флиртовать с экс-бойфрендом, нисколько не унижая достоинства его новой избранницы, то есть меня.
Полгода назад она даже помогала мне женскими советами – как добиться любви моего неукротимого татарина. Делилась своим опытом – она ведь знала Марата гораздо лучше… Отчасти мы с Маратом до сих пор вместе благодаря Тане – я не наделала половину из возможных глупостей. И шлейф любви Марата протянулся к ней через моё сердце. Никакой логики нет в моём выборе объекта  ревности…

 


 

 


***

…казалось, что такие женщины, как она, отличаются патологической преданностью своему мужчине. Её путь – служение. Недавно я назвал её персидским ковром – она умеет мягко стелиться под ноги, угадывая направление каждого моего шага. И вдруг…
Однажды она сообщила мне, что один из моих друзей случайно пересёкся с ней ночью в квартире её новой приятельницы, с которой у неё нет практически ничего общего. Каким образом три малознакомых человека оказались вместе и что могло их связать кроме алкоголя – мне было непонятно. Потом кое-что прояснилось. Похоть. Неукротимая похоть моей подруги, попирающая все основы нравственности. Лизка целовалась с моим приятелем. Язык не поворачивается называть его другом с тех пор.
Сука! Была бы женой, отметелил бы её – мало бы не показалось. А так – вроде и права не имею. Я эту измену носил в себе, как вирус. Инкубационный период затянулся на несколько дней, потом прорвало. Не хотелось к ней прикасаться, даже целовать в щёку. Предательница! Ощущение, будто стоишь в дождь на остановке и какой-нибудь дебил проезжает по луже мимо тебя, обрызгивая с головы до пят. Он, разумеется, не со зла – по своему неизлечимому кретинизму.  Но тебе-то что до этого? Ты продолжаешь стоять как обоссанный…         
 Потом начало отпускать. Лизку со временем перестал игнорировать как женщину. К её любви это не имело никакого отношения, она оставалась холёной породистой самкой, перепутавшей меня со своим котёнком или щенком и с неистребимым рвением реализующей свою неумеренную потребность в облизывании. Лиза, она лиза и есть…  А парня того я вычеркнул из списка людей, достойных моего внимания.
Наши с Лизкой отношения начали как-то выравниваться, но с ней приключился новый косяк. Однажды на вечеринке она по обычной своей нетрезвой сексуальной неограниченности вздумала поиграть в лесбиянок с любовницей моего близкого друга. Ну, поцеловалась и поцеловалась, у девок это нормально, всё время друг с другом лижутся, сучки драные. Но эта всё превратила в порно-шоу, позволила себя фотографировать моим друзьям. Моя охреневшая вконец баба реально получала удовольствие от прикосновений женских губ, это скрыть было слишком сложно. 
Я не смогу простить ей предательства. Пройдёт время, и я немного успокоюсь. Время сгладит остроту переживаний. Но что сделано, то сделано – эти ошибки уже вписаны в историю наших отношений, и ничего изменить уже невозможно…
 
      

 


 

 


***

Новый год был ни на что не похож: никто не упал лицом в салат, не набухался шампанским местного винзавода и не домогался порочной любви в ванне переутомлённых хозяев. Мы гуляли по городу, безуспешно пытаясь найти тёплые сиденья, на которые можно было бы возложить наши промёрзшие попы.
Наконец мы окончательно отчаялись и забрели в супермаркет. Купили сыра и абхазского ароматного вина и занялись «распитием спиртного в публичном месте». Через пару тостов Марат вытащил из глубин кармана телефон и наизусть набрал номер.
- Привет, родная! С Новым годом! С кем отмечаешь? Одна? Хорошо же ты думаешь про мужчину, который сейчас лежит рядом с тобой – что есть он, что нет его… Не лежит? А салат для нас найдёшь, чтобы в него лицом упасть под утро? Ты язык сварила? Радость моя, зачем тебе чей-то язык? Я привезу тебе свой! Возбудилась? Тогда жди! Мы сейчас приедем, только не стимулируй себя до моего приезда!
    Меня бросило в жар. Я нервно закрыла сумочку, запахнула куртку и сделала несколько резких движений, демонстрируя острую потребность стремительно закончить празднование Нового года.
- Ну ладно! С наступившим, я пошла домой. Ты едешь к своей любовнице, я думаю, мне незачем сопровождать тебя…
    Уверена, не много найдётся женщин, способных пережить подобный телефонный разговор. Униженная при друзьях интимными подробностями общения с другой женщиной, вынужденная держаться, когда хочется просто разрыдаться или ударить обидчика по щеке… После таких новогодних «подарков» продолжать отношения уже нет смысла. И это не тупая ревность – меня отправили в нокаут одним лёгким, но непредсказуемым ударом по самому больному месту.
- Дура, куда ты пошла? Это твоя подруга! Таня!
    Ничего себе поворот сюжета! Мы едем праздновать Новый год к бывшей возлюбленной моего мужчины! Но, что греха таить, я была рада: наша бесприютность закончится в Танином гостеприимном доме, тем более что нас с ней связывала своя, отдельная от Марата, история. Я сама перезвонила Танюхе, чтобы удостовериться, что она готова к принятию незваных гостей, которые хуже татарина. Рядом со мной как раз был чистокровный татарин в аллах знает каком колене. Но Таня даже обрадовалась нашему приезду, только попросила ей не звонить, чтобы дать возможность немного подремать до нашего приезда.
    Мы накупили вина и закусок и вызвали такси. Мой друг был явно счастлив. Мне казалось, в глазах его горел огонёк не до конца пережитой страсти. Когда мы подъехали к подъезду, оказалось, что Таня так крепко заснула, что не слышала ни телефонных звонков, ни звука домофона.
- Ты можешь к ней относиться как угодно, но я буду любить её, даже если она сейчас не откроет мне дверь, - сказал Марат. И я поняла, что приезд не будет простым. Он ехал не к подруге. Он ехал к любимой. А я случайно оказалась рядом.
    Мы всё-таки попали в гости, воспользовавшись помощью соседей. Нам открыла полусонная Танька, и даже я не устояла перед заспанной домашней мягкостью черт её лица. Она была мила и нежна. Убийственно хороша! Я поцеловала её первая, чтобы пройти в квартиру и не видеть, как то же самое делает Марат.
    Мы сели за стол и выпили за наступивший год. Я не отрывала от Марата глаз, а он не отрывал глаз от Тани, и это уменьшало шансы на приятное завершение праздника. Разговор ни о чём – о ней, о том, что она выглядит уставшей, о том, что такой он её не видел никогда, о том, что что-то с ней происходит, а она силится остаться несломленной… Долгие монологи Марата. Тихие, короткие реплики Тани. Она изредка прикасалась к нему, называла Маратиком. Я никогда и ни от кого не слышала такой формы его имени. Он терпеть не может любые вариации на тему. Так его звала только она.
    Через пару часов мой любимый попросил вызвать нам такси, чтобы не утомлять хозяйку. Это был самый радостный момент новогоднего вечера. Я очень люблю Таню, но поняла, что пересекаться с ней вместе с нашим общим другом – это выше моих сил. Я не хочу присутствовать на вечере воспоминаний о потерянной любви. Мне тяжело видеть его искреннюю нежность по отношению к другой женщине и тяжело быть «второй» и нелюбимой, когда в ответ на моё прикосновение раздаётся смертельное, как выстрел, «убери руки». Незаслуженная пьяная жестокость…
    Я позвонила своему знакомому водителю, Володе, но когда он приехал, Марат уже не хотел уезжать:
- Подожди, ещё немного посидим, а потом поедем.
- Как долго ты собираешься сидеть? Нам ведь придётся оплатить простой водителя.
- Сядь, не выпендривайся. У таксистов такая работа. Подождёт сколько надо…
- Я думаю, надо дать Тане отдохнуть, лучше мы ещё раз встретимся… Кроме того, Володя сегодня всю ночь за рулём, и мы – его последний заказ, он тоже хочет спать.
- Хочешь ехать? Вали! Я остаюсь. 
    Я вышла в прихожую и начала собираться. Таня попыталась меня остановить:
-Ну правда, подожди немного, поезжайте вместе. Я тоже спать хочу – умираю. Он сейчас посидит немного и поедет с тобой…
- Да пусть едет, что ты её держишь? Давай, выматывайся! – приговор был окончательный, обжалованья не предполагалось. Танька обняла меня и шепнула на ухо:
- На самом деле, уезжай! Не унижайся! Мы ещё немного посидим, и я его выпровожу. Только не думай, что между мной и Маратом может что-то быть. Мы просто друзья.
    Какая разница, что может быть между ним и Татьяной! Моя личная жизнь катастрофически рушилась. Новогодняя сказка обернулась драмой. Моя любовь была попрана. Ничего, кроме горечи унижения я не ощущала. Ревность? Конечно! Я поехала, чтобы быть вместе с любимым, чтобы ему было комфортно, чтобы не ставить дебильных ультиматумов типа «или я, или она», тем более в ночь, когда все загадывают желания… Я была молчаливым и терпеливым наблюдателем. И что же? Награда за мою чуткость – грубый пинок в душу.
    Я ушла. Села в машину, доехала до дома. Светало. Было невыносимо больно – терять любовь в самую волшебную ночь в году. Слёзы отчаяния катились из моих глаз, и ледяной ветер слизывал их шершавым злым языком. Мне вдруг стало жалко себя. И ещё гнетущее сомнение разъедало мозг: вдруг мой любимый уже обнимает Таню? Вспомнились эротические словесные игры про язык и возбуждение… Всё кончено! Ничего между нами больше быть не может. Марат сделал свой выбор – он предпочёл остаться с Таней. Он практически выставил меня за дверь её квартиры. Какие доказательства нелюбви мне ещё нужны?
    Я сняла перчатку и на обжигающем январском морозе, стоя у подъезда, достала телефон. Гудки мучили меня неизвестностью недолго.
- Алло, любимый!
- Да, Лизок! 
- Ну что у нас с тобой происходит? Почему мы так глупо ссоримся?
- Просто ты не захотела подождать меня пять минут. Ты предпочла позаботиться о Володе, при этом тебе было совершенно наплевать на меня.
- Мне было больно. Я ревновала. Я хотела скорее уехать…
- Что за глупости! Это была просто нежность телёнка, в ней не было ничего мужского, у тебя не должно быть повода для ревности! Ну, уехала и уехала… Чего же ты теперь хочешь?
- Я не хочу ссориться с тобой, - слёзы разрывали моё горло, и я перешла на тихие рыдания, - я не хочу вот такого завершения новогодней ночи! Ты даже не представляешь, как мне плохо сейчас!
- Успокойся! Когда твои мозги встанут на место, дай мне знать. Перестань сворачивать мне кровь, не будь сумасшедшей! Когда у тебя с головой всё будет хорошо, я приеду и обниму тебя…
    Я окончательно потеряла контроль над собой и залилась слезами, как царевна-несмеяна. Марат терпеливо молчал, потом перешёл на интимный полушёпот:
- Лизончик, ну не плачь! У нас с тобой всё хорошо! Я сейчас поеду домой, просплюсь, а потом приеду к тебе. Не расстраивайся! Ну-ка, вытри слёзки! Скажи, чего ты хочешь?
- Я хочу тебя!
- Ну, вот и замечательно! Я приеду и залюблю тебя до потери сознания.
- Я так истосковалась по нежности! Я сама зацелую тебя с ног до головы!
- Ну уж нет! Этого я тебе не позволю. Всё будет так, как хочу я!
- Я люблю тебя ужасно! Пойду домой, а то я вся продрогла. Так хорошо, что мы помирились! Я хоть засну сегодня не на мокрой подушке.
-  Лично я с тобой и не ссорился. До завтра, Лизок!
- В смысле, до сегодня…
    Он не приехал назавтра. Даже послезавтра не приехал. Мы пересеклись в кафе уже ближе к полуночи. Марат не хотел, чтобы я ехала к нему, но потом вдруг резко изменил решение, и новогоднее обещание случайно оказалось выполнено.
    Утомлённая после продолжительного воплощения эротических фантазий, я замерла, уткнувшись в подушку, когда раздался гром средь ясного неба.
- Лизок, я тогда остался ночевать у Тани, и у нас был секс…
В этот момент мне показалось, что это была просто злая шутка или жестокая месть за то, что мои чувственные переживания в эту ночь оказались ярче, чем его спокойное удовлетворение…
- Это правда?
- Правда.
- Я не могу больше находиться рядом с тобой. Я уезжаю.
- Уезжай.
- Но этого не может быть! Расскажи, как это было?
- Твоя беда в том, что ты мне не доверяешь и изводишь себя идиотскими подозрениями. Ты готова поверить во всякую хрень! Я действительно ночевал у Тани. Просто свалился на её диван и уснул как мёртвый. Проснулся и не соображал, где я. Понял, что тебя нет и я что-то непотребное натворил, обидел тебя…Помню всё какими-то обрывками.
- И наш ночной разговор по телефону не помнишь?
- Очень смутно. А ты поверила в то, что я спал с Таней? Поверила… Даже не говори мне ничего…
- А кто бы на моём месте не поверил? Зачем ты так жестоко шутишь?
- Я всегда вру. Всем. Обо всём. У меня семь версий одной и той же истины. Отличить ложь от правды может только тот, кто хорошо меня знает.
    День закончился в общем-то спокойно. Я вернулась домой, и вскоре мне перезвонила Таня.
- Привет, Лизок! Как ты? Я еле живая после вчерашнего. Не спала совсем. Марат ночевал у меня, мы разговаривали до утра…
- Он сказал мне.
- Ты ревнуешь?
- В каком смысле?
- Я бы на твоём месте ревновала…Не знаю, как тебе удалось сохранять спокойствие. Я же всё заметила. Тебе тяжело было видеть Марата рядом со мной.
- Вы спали вместе?
- Я понимаю, Лизочек, как тяжело дался тебе этот вопрос. Нет. Мы с Маратом друзья. Я смотрю на него и думаю: ну надо же, какой закадычный дружок, такой родной и очень близкий. Он мне больше не нужен как мужчина, честное слово!
    На следующий день я встретилась со своим плейбоем.
-  Ты знаешь, мне стало значительно легче, когда Таня позвонила мне и успокоила…
- Чем она могла тебя успокоить, радость моя? – с обольстительной усмешкой Казановы спросил мой порочный друг.
- Таня сказала, что между вами ничего не было. Я просто с облегчением выдохнула…
- Наврала, сучка…
    Я была сброшена с небесных высот на истоптанную, пыльную, задыхающуюся от мусора землю. Больше не было смысла выяснять подробности. Я верила Тане и совершенно не верила своему насквозь лживому любовнику. Хотя, вполне вероятно, они оба меня обманывали…

 


 

 


***


   
    …прекрати относиться к себе как к дерьму, Лизка! Не позволяй ему унижать себя! И хватит дрожать над ним, как над младенцем, он взрослый здоровый мужик. Ни один из них не заслуживает твоего саморазрушения. Ты слышишь меня? Ну что «да, да, да»? Что ты трясёшь головой, как психически больная. Ещё немного так поживёшь с Маратом и точно в психушке окажешься с такой вот трясущейся головой. Ты сама во всём виновата: бегаешь за ним, как хвостик, смотришь на него глазами пуделя. Ты перестала быть интересной, неужели не понимаешь?
    Что с моей личной жизнью? После разрыва с Маратом я полюбила другого мужчину и три года потратила на завоевание его сердца. Сначала была такая же сумасшедшая, как ты – изводила себя ревностью. Теперь успокоилась и приняла то, что есть. Я есть у него, он есть у меня – и это счастье. Что дальше – покажет время. Когда ты научишься быть счастливой просто оттого, что испытываешь чувство любви, и не ждать ничего взамен – станешь свободной от страданий.
Я тоже была  дурой со свежим педикюром и эпиляцией перед каждым свиданием. И что? Ничего… Кто это оценил? Никто. Силы растрачены напрасно, время потеряно. Теперь забила на всё. Ничего не жду. Конечно, ты можешь жить вот так, сжигая себя без остатка. Надолго тебя хватит? Хорошо, трать себя, но через раз – не беги к нему по первому зову. Не хватай телефон при первой вибрации, даже при второй не хватай. Перезвони через полчаса. Подождёт! Можешь телефон отключить разок – ему полезно будет: начнёт больше ценить твоё внимание. Сможешь принять Марата таким, какой он есть – молодец, не сможешь – расставайся и ищи себе другого. Он не изменится…

 

 ***


…даже сидеть с ним рядом. Я хочу его всей поверхностью кожи, каждым изголодавшимся сантиметром. Невыносимость его близости – страшное счастье и вожделенное наказание. Но я не имею права даже на лёгкое касание. В Валентинов день мы ужинали в ресторане, где вокруг сидели влюблённые парочки и целовались. Вокруг разливалась густая и тягучая энергия желания, и я захлебнулась и утонула в ней, как в море. Дыхание перехватило. Мне хотелось быть частью этого космоса. Душа растворялась в атмосфере праздника беспредельной чувственности. Но тело моего любимого молчало. Руки не тянулись ко мне. На меня смотрело лицо-фотография с документа: никаких эмоций. Стук моего сердца напоминал удары кулачков наказанного ребёнка,  потрясённого ужасом замкнутого пространства тёмного чулана.
Я больше не могу быть полезной  вещью, услугой, которой можно пользоваться по мере необходимости! Я хочу быть обнятой – хоть иногда. Я хочу иметь право на поцелуй – если не глубокий, чувственный, так хоть на простое согласие губ. Я же не проститутка, которую никогда не целуют! 
Я жажду его с мучительностью физических пыток. До ломоты в костях,  до нестерпимых схваток во всех внутренних органах. Отчаявшаяся получить нежность в постели, обезумевшая от убийственной невзаимности, вечно голодная и нелюбимая…  
           
                   


***


…достала своими соплями, ноет и ноет. Задолбало по сто раз говорить ей одно и то же: «у нас всё хорошо, я тебя обожаю». Всё время она чем-то недовольна. Что бы ни делал – в ответ одни претензии. Хочется всё послать на хрен, да жалко сил и времени, потраченного на отношения…


***


…ажды ночью, слегка утомив моё тело, мой возлюбленный взял телефон и быстро нашёл в списке контактов номер. Было глубоко за полночь, и женское «алло», прозвучавшее недалеко от моего уха, поразило своей быстротой и бодростью.
- Привет, Надюша. Как дела?
- Нормально.
- Не спишь?
- Нет, а что?
- Приезжай ко мне.
- Прямо сейчас?
- Да, прямо сейчас. Приедешь?
- Хорошо, приеду…
- Только я хочу тебя предупредить, что нас будет трое. Я, ты и ещё одна девушка…
    Дальнейшего разговора я уже не помню. Уши будто заложило от шока. Кажется, я начала собираться домой. Кажется, он останавливал меня. Память об этом событии исчезла из моей памяти. Иначе мы не смогли бы продолжить… Единственное, что я ещё помню – пара слов на дисплее телефона, случайно выхваченные моим взглядом – «Надюшина улыбка». Она не приехала: он позвонил ей ещё раз и сказал, что возникли сложности. Пообещал перезвонить.
    Причина этого безумия была очевидна – он хотел секса с двумя партнёршами. В моей любовной истории не было места дублёрше. Мы долго мучили друг друга многословными и очень пустыми монологами о границах допустимого в нашей постели. Диалога не вышло. Мы говорили на разных языках.
    Но тема, волнующая моего любимого, не оставляла меня в покое. Я думала об этом почти каждый день, пытаясь понять механизм возникновения мужских эротических фантазий. Через пару недель мысль о присутствии Надюшиной улыбки в нашей спальне вдруг перестала меня мучить. Я вдруг осознала, что эта затея – всего лишь эксперимент со своими эмоциями и телом. И необъяснимая потребность подарить возлюбленному незабываемую ночь втроём неожиданно завладела моим сознанием.
    Я долго ломала голову над тем, как предложить Марату игру, которую сама совсем недавно отвергла. Самым простым решением было написать ему красивое письмо. Внезапное волнение, частый пульс в висках – я почти ощущала кожей то, что ещё вчера казалось мне невозможным и неприемлемым…
    «Я представила нежный женский сосок на своём языке. Его набухающую мягкость и возбуждённую упругость. Так уже было в моём опыте. Странное желание – соединить нежное с нежным,  влажное с влажным, сплестись волосами и перемешаться запахами. Сначала сломать оборону и взять. Потом отдать – разверзнуться, раскрыться, сдаться, стереть границы, позволить вторгнуться… Излиться желанием, протечь тоской по неизведанному. Солгать. Изобразить любовь. Поверить в собственную ложь и искренне полюбить - на один час. Предать тебя. Потом разъять тебя надвое, поделиться тобой, как  плодом с древа познания добра и зла, разломив тебя пополам руками, липкими от сока. Лишиться рая. Вознести тебя выше твоего пьедестала. Взмыть с тобой в бездонную высь и упасть в пропасть скомканных простынь… Я так хочу!»
    Ответа не последовало. Позднее Марат сказал, что понял – он не хочет и не может меня ни с кем делить, даже ради эксперимента. Я не поверила и однажды решила использовать ещё один шанс. На одной из вечеринок с его друзьями меня поцеловала девушка друга Марата. Нежно, страстно, правдоподобно, искренне… Я ответила. Мой любимый не простил мне «измены»…
    Надюшина саркастическая улыбка теперь будет сопровождать меня, как страшный фантом нелюбви…

   


***

…ну полная дура! Иногда она просто бесит меня своим упрямым нежеланием понимать элементарные вещи. Порой она демонстрирует блестящее чувство юмора, но через несколько минут начинает так тупить, что хочется придушить её. И ещё поражает её идиотская неспособность отличить пьяный бред от  трезвой истины. Недавно напился в дрова, спьяну позвонил бывшей любовнице, пригласил приехать к нам с Лизкой. Моя стерва – сразу на дыбы, как бешеная лошадь. Я уже и сам понял, что накосячил. Перезвонил любовнице, отменил встречу. А эта дрянь вместо того, чтобы проявить хоть какие-то зачатки женской мудрости и забыть дурацкий, ничего не значащий проступок, целую неделю сворачивала мне кровь и долбила мозг своей ревностью. Убить её хотелось! Ежу понятно, что алкоголь превращает мужиков в похотливых дебилов, а похмелье делает из крутых плейбоев  жалких подранков. Но моя баба – не ёж, и ей это хрен объяснишь.
И обиднее всего отсутствие здравомыслия. Она легче поверит в абсурд, что у меня куча тёлок параллельно с ней, чем в простую истину, что мне хватает геморроя с одной нездоровой на всю голову бабой. Нездоровой, порой совершенно непонятной, иногда раздражающей до ненавис…

***

Ты чмо! Ты тряпка, об которую вытирают ноги. Марат не любит тебя и никогда не полюбит, потому что не за что тебя ни любить, ни уважать. Где твоё женское достоинство? Пока ты позволяешь так с собой обращаться, ты не добьёшься любви ни одного нормального мужика. А любовь Марата, даже если она и была когда-нибудь, ты давно потеряла. Открой глаза! Он просто использует тебя. Это ясно всем, кроме…

***


…и отдавать свои силы, свою любовь – ни за что! Нет ничего! Любви нет. Благодарности  тоже нет. «Спасибо» - всего лишь слово, а благодарность – это ответные поступки. У нас нет общих интересов…Боже, как нелепо! По сути ревность – единственное чувство, которое нас связывает. У меня ожог души…
   
                    ***

    …даже предлагала ей бросить его и найти себе другого, кто будет хотя бы благодарен ей за любовь, но нет… Они – не рядом, не вместе, связанные невидимой нитью, сплетённой из любви и ревности, из нехватки друг друга, жажды соединения, нелюбви, недоверия и неуверенности в себе.  Она страдает от страха потери, мучается подозрениями в его измене со всеми женщинами мира, даже со случайными прохожими - зрелыми тётками и нескладными  девочками-подростками, болеет от желания спросить, как часто он встречается с другими, и задыхается от подозрений…
    Вопреки здравому смыслу и инстинкту самосохранения она хочет, чтобы он оставался с ней, и оставляет за ним право никому не принадлежать. Каждый раз она пытается мне доказать, что не ревнует… Возможно, когда-нибудь…

Еще в этой категории: Маленькие рассказы »